Когда-то давно наши тогдашние знакомые — парень с девушкой, жившие в Базеле — пригласили нас на день рождения кого-то из них. Мероприятие они решили провести в соседней деревне на немецкой стороне (кто не в курсе — Базель стоит на пересечении границ Швейцарии, Германии и Франции, поэтому его «пригороды» располагаются в трёх странах).
Местом проведения торжества было выбрано общественное здание, которое тамошний сельсовет держал специально для того, чтобы сдавать за небольшие деньги для всевозможных тусовочных надобностей. Такие места есть в каждой общине и в Швейцарии, разумеется, тоже — но очевидно, немецкий вариант оказался дешевле.
Выглядело это строение довольно жутко, вполне в современном стиле: некрашеная бетонная коробка простой формы, почему-то с многоуровневым подвалом, где основная движуха и происходила. К зданию прилагалась подвижная дама-хостес, распоряжавшаяся немудрёным кейтерингом и следившая, чтобы гости не напакостили и не спёрли чего-нибудь.
В какой-то момент, когда ей нечем было заняться, она предложила провести экскурсию по зданию. Мы немедленно согласились: в этой бетонной коробке не было абсолютно ничего, достойного экскурсии — голые стены, немногочисленные окна, казённые светильники и пластиковая мебель в стиле придорожного кафе — и нам стало любопытно, о чём расскажет наша метрдотелица.
Она долго бубнила об архитекторе здания и его шедеврах, когда же речь зашла о сооружении, в котором мы находились, она воодушевилась и поведала о совершенно потрясающих, невероятных материалах, применённых великим зодчим для строительства и отделки здания. Мы обалдело пялились на стену и видели самый тривиальный микробетон — популярную смесь портландцемента, мелкого кварцевого песка и связующих полимеров.
Видя наше смятение, хостес восторженно воскликнула: «Да вы только потрогайте эту стену! Чувствуете, какая она тёплая и приятная на ощупь — как попа младенца!»
Я эту попу запомнил на всю жизнь, как образец абсолютно непостижимого сочетания концепций. Мне никогда не понять, как устроено мышление человека, для которого образы унылой бетонной стены и голозадого младенца помещены в единое семантическое поле. Общаться с такими людьми я опасаюсь, поскольку их интерпретация привычных фразеологизмов отличается от моей — притом совершенно произвольным и непредсказуемым образом.
Но приходится привыкать. В наше удивительное время связь означающего и означаемого окончательно ушла из сферы устоявшегося «общественного договора» в область фантастических доктрин и верований. Два человека могут при встрече использовать одни и те же слова, но говорить совершенно о разном, без возможности не только преодолеть, но даже и осознать этот разрыв. Если раньше такая ситуация озадачивала, то сейчас это — привычная обыденность.
Была надежда, что информационный глобализм интернета позволит преодолеть смысловые разрывы, но произошло обратное: разрывов стало больше, и они углубились.
Люди, даже говорящие формально на одном языке, разучились понимать друг друга — чему идеальной иллюстрацией стала не столько Та Самая Пресс-конференция, сколько её последующее обсуждение. Вавилонская Башня 2.0, теперь в форме попы.