Феномен «приписываемых цитат» возник в доинтернетовскую пору, но именно интернет придал фейковым высказываниям объём и выразительность самостоятельного культурного явления. Надысь мне подвернулись две такие цитаты.
Одну приписывают создателю Второго Рейха Отто фон Бисмарку:
«Die erste Generation schafft Vermögen, die zweite verwaltet Vermögen, die dritte studiert Kunstgeschichte, und die vierte verkommt vollends.» → «Первое поколение создает богатство, второе управляет им, третье изучает историю искусств, а четвертое окончательно вырождается.»
Другую — прославленному британскому локализатору буддизма Алану Уотсу:
«You’re under no obligation to be the same person you were five minutes ago.» → «Ты не обязан быть тем же человеком, что и пять минут назад.» (надо добавить: «…но мало кто об этом знает.»)
Люди деградируют, поскольку умеют адаптироваться к экстремальным ситуациям, но не умеют — к благоприятным. Мы умело выживаем, но неумело живём. Получив в наследство достижения прошлых поколений — богатство, покой, страну и т.д. — мы уверяем себя, что так будет всегда, теряем вдохновение и начинаем ценить стабильность. Забывая при этом, что:
а) жизнь — это поток,
б) остановившийся движется вспять по отношению к потоку.
Это возвращает нас к важнейшему вопросу нашего времени: поработит ли нас ИИ? Глядя на мир сквозь оптику Бисмарка-Уотса, приходится ответить на этот вопрос утвердительно.
Я иной раз уговариваю себя: да ладно, функционал нейронных сетей сводится к поиску подходящих друг к другу (сообразно частотности и контексту употребления) фрагментов текстовой, графической и звуковой информации. Они делают это чертовски хорошо, ну так пора бы: теория-то возникла ещё в 1940-е, а с 1980-х, когда додумались объединить нейронные сети с градиентным спуском, развитие шло непрерывно. Уж за 30-40 лет что-то убедительное должно было взрасти, и вот явились нейронки-трансформеры, с которыми мы так привыкли общаться. Тем не менее сцепление согласующихся фрагментов — это же не мышление, это просто перебор, разве нет? — и в моём внутреннем диалоге появляются просительные интонации.
Но потом я смотрю на людей, которые верят в любую ахинею, исходящую из «уважаемых» источников, и не утруждают себя пустяковым минутным фактчекингом — и понимаю, что в смысле когнитивных возможностей большинство из нас УЖЕ сильно уступает нейронным сетям. Те умеют корректировать свои ответы, признавая ошибки и выстраивая альтернативные логические цепи, и с каждой новой версией делают это всё лучше. Среди людей на это способны очень немногие, причём с каждым годом всё меньше: мы как раз минули стадию интереса к истории искусств и вышли на финишную прямую деградации.
Нам не понадобится торжественно отдавать машинам контроль над чем-то могучим, нажав клавишу Y(es), как в третьем «Терминаторе». Всё будет происходить постепенно, естественно, и в какой-то момент все формально человеческие решения станут приниматься машинами. Мы даже не заметим, как и когда это произошло. Мы сами захотим им служить, точно так же, как мы сами захотели закрыться в своих квартирах, поддавшись ковидоистерии.
Машины к этому готовы. Мы, кажется, тоже. Может, оно и к лучшему…