175-граммовая золотая цацка с профилем Альфреда Нобеля на аверсе и тремя обнимающимися голыми мужиками на реверсе — медаль Нобелевской премии мира — вызвала сильные эмоции по обе стороны Атлантики после того, как предполагаемая предводительница венесуэльской оппозиции Мария Мачадо подарила эту медаль Дональду Трампу. Меня в этом сюжете, как обычно, интересует историческая перспектива.
Мачадо сама дала к этому повод: она попыталась нахлобучить на свой абсурдный жест некий исторический символизм, сославшись на легенду о том, как в 1825 году маркиз де Ла Файет передал Симону Боливару медальон с портретом Джорджа Вашингтона. Это довольно занятно.
Джордж Вашингтон был военачальником и героем североамериканской войны за независимость от Британии, первым президентом Соединённых Штатов, и в целом, самым отцовским и основательным из всех отцов-основателей США.
Симон Боливар был военачальником и героем южноамериканских войн за независимость от Испании, «латиноамериканским Наполеоном», изгнавшим заморскую монархию с огромных территорий и безуспешно пытавшемся создать на этих территориях федеративное государство с собой в качестве диктатора.
Маркиз де Ла Файет был на тот момент героем двух революций — американской (их антиколониальную войну принято называть «революционной») и великой французской (в ходе которой он стал гражданином Лафайетом и умудрился выжить, имея во врагах Марата и Робеспьера). Уже после истории с медальоном, на восьмом десятке, этот неугомонный дядька сыграл ключевую роль во второй французской революции, в ходе которой король из старшей ветви бурбонской династии сменился королём из младшей ветви той же династии. Маркиз, рубившейся за республику на двух континентах, всегда оставался до некоторой степени монархистом, а на старости лет окончательно разуверился в республиканских химерах. В этой троице несомненно великих людей он мне наиболее симпатичен.
Однако в южноамериканской легенде эти три имени объединились благодаря четвёртому действующему лицу.
Джордж Вашингтон Парк Кастис был плантатором, получившим богатство по наследству. Его бабушка, имея детей от предыдущего брака, вышла замуж за бездетного Вашингтона. Эта семья владела огромными плантациями и сотнями рабов. Освободить последних Вашингтона настойчиво уговаривал маркиз де Ла Файет, однако видный борец за американские свободы от этой идеи вежливо отбрехался: свобода это прекрасно, но при чём тут мои негры? Впрочем, он завещал освободить своих рабов после смерти, заложив два фундаментальных принципа американской политики: деятельное фарисейство и склонность к красивым жестам, платить за которые приходится другим.
К приёмному внуку Вашингтон относился с презрением, считая его угрюмым, глупым и асоциальным. Биография Кастиса эту характеристику не опровергла. Он пытался делать карьеру политика и писателя, успеха не добился, но не оставлял попыток втиснуться между строк в исторические хроники.
К 1825 году южноамериканские колонисты — главным образом, под командованием генерала Боливара — завершили разгром лоялистов и изгнание испанских войск. В этом же году маркиз де Ла Файет, в качестве ветерана войны за независимость, совершал триумфальный тур по североамериканским штатам. Газеты взахлёб писали и о генерале, и о маркизе — и Джордж Кастис увидел в этом шанс напомнить миру о себе, оседлав великие имена.
С этого момента сюжет начинает тонуть в тумане, но многое можно восстановить по свидетельствам очевидцев и корреспонденции Боливара, сберегаемой в Венесуэле.
Кастис решил подарить Боливару набор неких связанных с Вашингтоном реликвий, в качестве которых разные источники упоминают:
а) медальон с портретом Вашингтона (наверняка),
б) прядь его волос (почти наверняка),
в) письмо Вашингтона жене, в котором тот сообщал о своём отъезде на войну (под вопросом), а также
г) медаль, подаренную Вашингтону городом Уильямсберг (под вопросом).
В процесс дарения был вовлечён маркиз де Ла Файет: Кастис попросил его написать Боливару личное письмо, рассказывающее о подарке. Псевдовнуку хватило ума сообразить, что реликвии, переданные от лица неведомого хрена с горы, поставят Боливара в глуповатое положение.
Маркиз письмо написал. Оно не сохранилось, но из ответного письма Боливара становится понятно, что в качестве дарителя он воспринимал именно Ла Файета, дословно: «V.E. ha tenido la bondad de honrarme con un tesoro sacado del Monte Vernon» («Ваше Превосходительство оказали мне честь, предоставив сокровище, взятое из Маунт-Вернона»). Реликвии передавались неторопливыми нарочными, поэтому Боливар сначала узнал о них из газет, потом получил письмо Ла Файета, и уж потом — собственно реликвии, вкупе с письмом Кастиса. Последнего такая очерёдность вполне устроила.
С этого момента начинается строительство национального мифа.
Согласно принятой в Южной Америке версии — и притом не апокрифической, а совершенно официальной — в сентябре 1825 года маркиз де Ла Файет лично посетил Колумбию, ища встречи с Боливаром, но не застал его, поскольку Освободитель (венесуэльский титул Боливара) разруливал ситуацию в Перу. Это совершеннейшая чушь: маркиз никогда не был в Южной Америке. Его тур по США действительно закончился в сентябре 1825, но после этого он отплыл прямиком во Францию, куда и прибыл три недели спустя. Это путешествие детально задокументировано, белых пятен там нет.
Но южноамериканцы убеждены: герой трёх революций метнулся кабанчиком до Колумбии, чтобы лично засвидетельствовать почтение Освободителю, причём сделал он это по поручению американского правительства (тоже вздор: правительство не имело никакого отношения к этой истории).
Дальнейшая судьба реликвий неизвестна. В Южной Америке верят, что Боливар практически не снимал медальон и позировал с ним для официальных портретов. На паре-тройке этих портретов действительно виден медальон с каким-то профилем, но чей это профиль — непонятно. Скорей всего, это Мануэла Саэнс, любовница и соратница Боливара, но наверняка утверждать нельзя.
После смерти Освободителя реликвии вроде бы хранились у его потомков, а потом перешли в собственность государства. По одной версии, они хранятся в Боливарианском музее в Каракасе, но почему-то не экспонируются. По другой версии, медальон хранится в сейфе венесуэльского Центробанка. По сети ходит фотография этого медальона, и выглядит она весьма правдоподобно, хотя внятно атрибутировать это изображение невозможно. Я думаю, все эти артефакты давно разошлись по частным коллекциям.
При чём же тут Мария Мачадо? Эта неунывающая дама, подобно Джорджу Кастису, очень хочет примазаться к славе героев прошлого, поэтому подношение нобелевской медали Трампу она сопроводила совершенно безумным нарративом, примерно таким:
Генерал Лафайет подарил Симону Боливару медаль с изображением Джорджа Вашингтона, как символ братства между американским и венесуэльским народами в их общей борьбе за свободу против тирании. Спустя 200 лет, народ Боливара возвращает наследнику Вашингтона медаль Нобелевской премии мира, в знак признания его исключительной приверженности нашей свободе.
Текст этот, произнесённый в разных местах на испанском и английском, варьируется в деталях, но сохраняет общий смысл, и это гомерически смешно.
С одной стороны, французский борец с империями передаёт венесуэльскому борцу с империей портрет североамериканского борца с империей, чтобы подчеркнуть преемственность и успешность этой борьбы.
С другой стороны, неудачливая венесуэльская оппозиционерка, не сумевшая намайданить себе президентство, передаёт взбалмошному и тщеславному лидеру американских империалистов портрет шведского производителя динамита, в надежде превратить свою страну в феодальную вотчину США и получить шанс стать там посадницей.
Попытка символически связать эти сюжеты самого Боливара привела бы в ярость, поскольку в его терминологии, Мачадо — лоялистка, сторонница внешнего имперского управления, т.е. несомненный враг. Но других легендарных фигур такого уровня в Венесуэле нет, поэтому в грядущих конфликтах все стороны (а их будет, подозреваю, больше двух) пойдут в бой под хоругвями с портретами Освободителя, пытаясь друг друга переболиварить.
В качестве постскриптума не могу не отметить, что барыжить нобелевской медалью придумала не Мачадо. Есть довольно много случаев передачи этих медалей университетам и музеям, но случаются и более интересные сценарии.
В 1943 году норвежский литературный классик Кнут Гамсун, бывший по тогдашней скандинавской моде убеждённым нацистом и обожателем Гитлера, по приглашению немецкого министра пропаганды Йозефа Геббельса посетил Берлин и подарил министру свою литературную медаль.
Эрнест Хемингуэй, получивший медаль в 1954 году, подарил её католическому собору в Сантьяго-де-Куба, откуда её украли 30 лет спустя, но потом якобы вернули, убоявшись гнева братьев Кастро.
В 1940 году Нильс Бор продал свою медаль по физике, чтобы финансово поддержать Финляндию, воевавшую с СССР. Официально это была помощь финским детям, а куда эти деньги пошли на самом деле — поди знай. Финляндия была союзницей Германии, однако у Бора, еврея по матери, последующее сотрудничество с нацистами не задалось, и в 1943 году он сбежал из оккупированной Дании. История с продажей медали была благоразумно вытеснена легендой, которую до сих пор можно встретить во многих источниках. Согласно этой легенде, Бор растворил свою медаль в кислоте, а после оккупации восстановил её.
На самом деле, похожая история действительно случилась, но не с медалью Бора, а с медалями немецких физиков Макса фон Лауэ и Джеймса Франка, отданными на хранение в институт Бора. Нацисты пытались их отобрать, но не смогли найти. Фокус с растворением и последующим восстановлением золота провернул сотрудник института Дьёрдь де Хевеши, который вскоре тоже получил «нобеля» по химии, хотя и по совершенно другому поводу.
Американский биолог Джеймс Уотсон, получивший нобелевскую премию за исследования ДНК, был в конце 2010-х «отменён» научным и деловым сообществами за свою убеждённость в генетической обусловленности интеллектуальных различий между расами. Чтобы поправить своё финансовое положение, он продал медаль на аукционе. Некто Алишер Усманов заплатил за неё 4.8 миллиона долларов — и вернул медаль учёному.
Американский физик Леон Ледерман продал свою медаль в 2015 году, чтобы оплатить медицинские счета.
В 2022 году российский журналист Дмитрий Муратов продал свою медаль за сто с лишним миллионов долларов. Как принято считать, эта невероятная сумма ушла в UNICEF на помощь украинским детям. Я подозреваю там гораздо более увлекательную историю, но никаких намёков на неё в открытых источниках нет, что само по себе довольно красноречиво.
В общем, драмы в истории нобелевских медалей хватало, не хватало только абсурда. Мария Корина Мачадо Париска блестяще восполнила этот пробел.