Есть такой забавный феномен, «нобелевская болезнь». Многие нобелевские лауреаты, серьёзные учёные с мировым именем, после получения премии принимаются интеллектуально бесоёбить. Вирусолог Люк Монтанье рассуждал о «памяти воды», химик Лайнус Полинг пропагандировал витамин С как панацею от всех болезней, физик Уильям Шокли топил за расизм и евгенику, супруги Кюри отстаивали спиритизм, и так далее.
Поскольку дурь обнаруживается после получения премии, разнообразные объяснения этого феномена сводятся, так или иначе, к проваленному испытанию медными трубами. Дескать, всеобщее внимание и восхваление лишают людей разума.
Это очень хороший пример ложно понятой корреляции, когда причина перепутана со следствием. Крышу-то большинству лауреатов наверняка сносит, как минимум временно, однако вряд ли их личности фундаментально перестраиваются: всё же это достаточно зрелые люди.
На самом деле, дурь всегда была при них, просто никому, кроме их близкого окружения, это не было заметно. А тут вдруг нобелевка — и человек становится Непогрешимым Экспертом По Всему. Его выпихивают на мировые подмостки, его мнение абсолютно по всем вопросам становится интересно человечеству — и лауреат делится сокровенным. При этом в вопросах, не входящих в его профессиональную компетенцию, он сведущ не более любого средненачитанного человека. Скорей, даже менее: свободного времени у этих людей не так уж много. Ну а эффективность когнитивных паттернов — штука не универсальная, она не особенно хорошо масштабируется в иные дисциплины, вон хоть Анатолий Тимофеевич Фоменко не даст соврать. Вот вам и вся «болезнь».
Мы сами лепим себе кумиров из подручного материала, а потом, когда магия кумиров оказывается не соответствующей нашим высоким стандартам — обижаемся. Но при этом хихикаем над дикарями, которые вбивали гвозди в идолов, не сумевших призвать дождь.