Швейцарцы не строят пафосных памятников историческим деятелям. Крупные монументальные композиции, как правило, имеют символический или мифологический смысл (всевозможные Вильгельмы-Телли, Мамы-Гельвеции, знаменитый люцернский лев и т.д.). Индивидуальные памятники реальным персонажам скромны, невелики, и поставлены не столько для того, чтобы впечатлить, сколько для того, чтобы тихо напомнить.
Исключений из этого правила мне известно всего три. Первое из них — памятник генералу Дюфуру в Женеве. Это, кажется, единственная настоящая парадная конная статуя в стране (ну есть ещё памятник цюрихскому бургомистру XV века Хансу Вальдману, но всякий, кто видел эту несуразную фигуру, согласится, что по ведомству «парадных монументов» она не проходит).
Гийом-Анри Дюфур был довольно многогранной личностью, но больше всего он известен, как командующий войсками Конфедерации во время гражданской войны 1847 года. В то время в стране активно обсуждалась новая конституция, которая настолько не понравилась католическим кантонам центральной Швейцарии, что те объявили мобилизацию и нанесли первый, не побоюсь этого слова, удар (а именно, заняли Готардский перевал), начав единственную, хочется верить, гражданскую войну в истории страны.
Война эта продлилась около месяца, и сражения не отличались ожесточённостью: общие потери с обеих сторон составили меньше сотни убитыми и порядка пяти сотен раненными. Очевидно, что в отсутствие соц. сетей, объяснить швейцарцам, зачем им надо было убивать друг друга, было нерешаемой задачей. Но не следует недооценивать и роль генерала Дюфура, изначально нацеленного на прекращение конфликта, а не его эскалацию, и по возможности старавшегося избегать кровопролития. Надо отметить, что добрые соседи Франция и Австрия, очень обрадованные шансу поднасрать Швейцарии, подняли вой в стиле «наших бьют» и даже попытались отправить взбунтовавшимся кантонам оружие, но из-за скоротечности конфликта, сколько-нибудь заметно нагадить не успели.
По окончании войны, проигравшие должны были выплатить крупные репарации в пользу победителей, ну и разумеется, консервативные кантональные правительства, начавшие войну, ушли в отставку — и на этом разборки закончились. Конституция, вызвавшая такую живую реакцию, была принята уже в следующем году. С тех пор по ней страна и живёт.
Генерал же Дюфур продолжал служить стране в разных качествах. Помимо военной карьеры, он был основателем и первым председателем Федерального Управления Топографии. Под его руководством были выпущены первые качественные топографические карты страны, которые швейцарцы называли картами Дюфура. В память об этом картографическом прорыве, имя Дюфура было дано самому высокому горному пику швейцарских Альп (4’634 метра над уровнем моря). Вершина эта представляет собой фрагмент довольно замысловато устроенной горы Монте-Роза, имеющей дюжину пиков-четырёхтысячников. После Монблана, второй по высоте альпийский пик.
Кроме того, в 1863 году Дюфур стал одним из основателей и первым президентом Международного Красного Креста, чисто швейцарского изобретения, основанного на идеях, до которых человечество, в массе своей, не доросло до сих пор. Сейчас это бюрократическая организация с периодически оспариваемой репутацией, однако никакой внятной альтернативы тому, что придумали бизнесмен Анри Дюнан вместе с генералом Дюфуром и ещё тремя коллегами, предложено так и не было.
В общем, на коне бронзовый Дюфур восседает вполне заслуженно.
