Пишут, что дубайская кафешка Julith предлагает кофе по цене 3’600 дирхемов за чашку, это что-то около тысячи долларов.

Наливают за такие деньги редкий панамский сорт «Nido 7 Geisha», двадцатикилограммовый мешок которого владельцы кафешки купили на аукционе в Панаме за 600 тысяч долларов, причём аукцион длился 13 часов, и участники сделали 549 предложений. Особенность кофейной «гейши» в её привередливости и низкой урожайности, а сорта «Nido 7» в природе существует всего один двадцатикилограммовый мешок. Эксперты при аукционе дали ему небывалую оценку 98 из 100. У них там организована якобы слепая дегустация, и модные блогеры считают это чем-то вроде «кофейного Оскара».

Готовят этот эксклюзив методом пошлейшего «pour over», что задокументировано в инстаграме кафешки. Это любимый американцами способ, при котором горячую воду льют сквозь насыпанный в воронкообразный бумажный фильтр молотый кофе. Получить что-либо приличное таким способом в принципе невозможно, но деваться некуда: для приготовления эспрессо кофе этого сорта вообще не подходит, для традиционных же «восточных» способов (в турке или далле) он вполне пригоден, но тогда уйдёт весь чужестранный пафос.

Поэтому кафешка применяет фильтрацию в сочетании с гламурной евро-фишкой: на инстаграмном видео просматривается так называемый Paragon Ball. Это швейцарское изобретение, по сути обычный металлический шарик, на который льют свежезаваренный кофе, отчего последний быстро охлаждается. Смысл в том, чтобы прекратить испарение напитка, при котором, как полагают гурманы, уходит весь цимес. Такие штуки встречаются в цюрихских кофейнях и тоже удорожают продукт франков до 10-15 (стандартная цюрихская цена чашки кофе — в районе 5 франков). Для усиления гламурности дубайская кафешка пропускает кофе через Paragon Ball дважды.

Я очень сомневаюсь, что в природе существует человек, способный вслепую отличить заваренный таким манером «Nido 7 Geisha» от бразильского массового продукта, но люди, заплатившие за чашку тыщу баксов, разумеется, обнаружат там, я процитирую, «нотки жасмина, мёда и чего-то остро-цитрусового», причём «при первом глотке вкус был нежным, ярким и цветочным, почти как у чая, с оттенками, которые появлялись по мере остывания».

«Перед человечеством стоит важная задача: отобрать деньги у сверхбогатых. Я не шучу. Хватит!» — пишет кто-то в комментарии к статье, на что другой комментатор ему резонно отвечает, что, дескать — ну вот, уже начали.

Раньше меня восторгала минеральная вода «Acqua di Cristallo Tributo a Modigliani», 750-миллилитровую бутылку которой до войны продавали за $60’000. По утверждению производителя (чей чудовищный сайт был явно слеплен долларов за 50 полуслепым сантехником пенсионного возраста, что придаёт сюжету необходимой абсурдятины), содержимое бутылки представляет собой смесь воды из Исландии, Франции и Фиджи. В воду, естественно, добавлено золото, и золотом же — вроде как чистейшим 24-каратным — покрыта бутылка.

Но дубайский Julith их обскакал. Бутылка в виде позолоченной копии знаменитой скульптуры Модильяни, по нынешним безумным временам, может считаться не самой дурацкой инвестицией. Заплатить двухмесячную зарплату панамского сборщика кофе за чашку слабопрожаренной фильтрованной арабики — это не инвестиция, это жест.

Рынок сверхдорогих жестов обширен и разнообразен, но в конечном итоге вся эта жестикуляция складывается в отчётливый средний палец, в который ширнармассы хотят вцепиться зубами — и непременно вцепятся, как только их соответствующим образом организуют и направят. Откусив буржуйский палец, они начнут грызть всех остальных — если только загрызающих и загрызаемых заблаговременно не сожгут в большой войне.

Что случится раньше — в этом суть современной геополитической интриги.