Искин: (с уверенным видом гонит пургу)
Юзернейм: Спасайся кто может, бездушная машина отбирает у нас прерогативу гнать пургу, скоро мы все окажемся без работы!
Сетевые кумушки: ИИ прекратил давать медицинские и юридические советы.
Юзернейм: Спасайся кто может, бездушная машина лишает нас свободы информации, скоро мы все окажемся в цифровом концлагере!
Очень забавно наблюдать за распространением паники, вызванной тем, что в конце октября OpenAI якобы предписала своему чату джи-пи-ти закрыть врачебную и адвокатскую практики. Необходимость обращаться к белковым врачам и адвокатам вогнала юзернейма в отчаяние.
Разумеется, это буря в стакане воды. OpenAI действительно несколько изменила свои правила, и теперь там есть такой пункт:
«… you cannot use our services for:
<…>
— provision of tailored advice that requires a license, such as legal or medical advice, without appropriate involvement by a licensed professional.»
Т.е. пользователям запрещается предоставлять индивидуальные консультации, для которых нужна юридическая или медицинская лицензия, без наличия указанной лицензии.
Ни нового, ни катастрофического в этом ничего нет. Искин и раньше воздерживался от выдачи конкретных предписаний, а юзерам и раньше не благословлялось использовать его для имитации профессиональной деятельности. Сейчас это просто несколько более внятно прописано.
В остальном всё осталось, как было.
Но меня низменно увеселяет неисцелимая склонность юзернейма понимать свободу как нечто, устраивающее лично его и предназначенное исключительно для него, а не для этих… как их… прочих.
Хочу срать где угодно, но чтобы у меня под дверью насрано не было. Хочу хамить кому угодно и когда угодно, но хамство в мой адрес категорически не приемлю. Хочу халявы, но халява для других — разврат и жульничество. Хочу делегировать искину свою офисную работу, желательно всю, но мой начальник — если он, конечно, нормальный человек, а не мразь капиталистическая — не имеет права усомниться в моей нужности.
Свобода заканчивается там, где заканчиваюсь я. Для всего остального мира существуют строгие правила.
Этот наивный индивидуализм избалованного двенадцатилетнего подростка всегда был базовым поведенческим императивом западного — да пожалуй, и любого другого — общества, но почему-то всё равно смешно. Эта шутка не устаревает.