А вот эта «радиостанция судного дня», она же «жужжалка», она же «УВБ-76» — в конце каждого сообщения радист говорит не «отбой» или «конец связи», а «приём».
То есть это приглашение к диалогу. Он ждёт ответа от тебя, юзернейм. Именно от тебя. Не отпирайся. Вспомни.
Помнишь тот ненастный вечер, когда отец пришёл домой мрачный, прошёл на кухню, проводил глазами скрывшуюся в спальне мать, посадил тебя напротив и хрипло сказал:
— В общем такое дело… Люкоспас, ты уже взрослый, так что слушай. Мы с твоей мамой должны пожить отдельно. Я… кхм… помнишь тётю Любу, конфеты тебе давала такие синенькие? Ну… вот. У неё пока поживу. Ты будешь в гости приходить, в зоопарк пойдём, и в этот, как его…. в цирк…
Ты плохо помнил тётю Любу — смутную фигуру с неясным, зыбким, ускользающим из памяти лицом, но зачем-то уточнил:
— А конфеты у неё ещё есть?
— Есть, есть конфеты, — горячо закивал отец, — сколько хочешь!
Вы неловко помолчали, а потом ты спросил:
— А почему ты назвал меня Люкоспас?
— Потом, Мишенька, — строго ответил отец, — всё потом. Лучше вот что…
И заговорил про вашу следующую встречу.
Впоследствии ты решил, что странное имя тебе померещилось, и забыл всё — и имя, и зыбкую тётю Любу, и даже отца.
А отец не забыл. Ни тебя, Люкоспас, ни братьев твоих единокровных — Джиночили, Рюшного, Кернера, Счесолуба.
Зовёт вас по радио. Наверняка конфет припас, синеньких. Чаю хорошего, байхового.
А ты только репостишь его призывы и хихикаешь. Нет, чтобы ответить, спросить — как он там, здоров ли? Как вообще, в целом? Не нужно ли чего? А потом аккуратно подвести к главному: кто все эти люди, что их объединяет, какая у них миссия, где выдают форму и оружие, когда общий сбор?
Но не дождёшься от тебя никакого ответа.
Вот так всё и просрали…